?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Итак, финал долгого (по моей собственной вине и лени) переводческого марафона. Фигурист меняет профессию! «Золушка» и «Кошки», и можно ли фигуристу стать танцором. Поскольку ЖЖ решил, что объем слишком велик, в двух частях.

Летом 1990-го года Полу Блейку, исполнительному продюсеру крупнейшего театра Америки («Муни» в Сент-Луисе, на 12 тыс. мест), пришло в голову поставить знаменитый мюзикл Роджерса и Хаммерстайна «Золушка». И ему показалось хорошей идеей превратить бал, куда отправится Золушка, в каток. Это означало, что ему понадобится принц, умеющий кататься на коньках. Изначально принц должен был только оттенять главную звезду, Золушку, но потом продюсер нашел Робина Казинса.

«Меня так тронули его талант и энтузиазм, что я подумал: а почему бы не сделать и принца звездой? А Золушка тогда с самого начала не должна кататься, но потом она встречает прекрасного принца, влюбляется – и теперь она может все. Она спускается в бальный зал, берет принца за руку – и начинаются пируэты».

Рэйчел Оттли, актриса и певица, уже каталась на искусственном льду в бродвейской постановке «Встретимся в Сент-Луисе», поэтому, именно к ней и обратились продюсеры – у неё, как минимум, были какие-то навыки катания. Робин и Рэйчел встретились в первый день репетиций.

«Она хоть кататься умеет?» – подумал Робин.
«Он хоть петь умеет?» – подумала Рэйчел.

Следует признать: послужной список Робина по части пения и танцев был очень краток. Он спел в шоу «Ночь тысячи звезд», потом было еще одно выступление в благотворительном концерте, посвященном борьбе с наркотиками «Просто скажи нет» в театре «Адельфи». Но Рэйчел подумала: вряд ли можно стать олимпийским чемпионом, не имея в рукаве еще парочки талантов. Она отметила, что Робин очень быстро учился.

На самом деле, Рэйчел серьезно занималась фигурным катанием до 14-ти лет, пока оставила спорт из-за разрыва ахиллова сухожилия. Но в театре у неё не было времени поддерживать свои давние навыки, поэтому мысль о том, что придется выступать с олимпийским чемпионом, заставляла нервничать.

Что же касается Робина, когда он ставил хореографию и катался – он был уверен в себе, но у Принца была роль со словами и вокальный номер. Он очень старался, а между делом переделал хореографию в сцене бала. Все же, в целом он старался держаться в стороне и не лезть в решение вопросов. Он был неофитом, но впитывал все новое как губка.

«Кошки»

Робин носился с очередной идеей сближения фигурного катания и театра. Было такое старое шоу «Аббакадабра» на основе хитов группы «Абба». Либреттист Ален Бублиль, автор знаменитых мюзиклов «Отверженные» и «Мисс Сайгон», адаптировал музыку для сценической постановки Кэмерона Макинтоша, самого влиятельного из всех продюсеров Вест-Энда. Робин же хотел перенести «Аббакадабру» на лед.

«Вся эта затея с «Аббакадаброй» демонстрирует, как работает моя олова. Есть сборник «Эй, мистер Продюсер» из песен разных мюзиклов, которые продюсировал Кэмерон. И он там говорит, что хотя «Аббакадабра» имела большой успех, чего-то в ней не хватало, и если бы у него был шанс еще раз её спродюсироать, он бы непременно за него ухватился. А мне в голову пришло, что не хватало там, возможно, льда».

Правда, идея не выгорела, но колесики в голове Робина продолжали крутиться. Зато в «плюсы» можно было вынести знакомство с Ником Аллоттом, Исполнительным Продюсером компании «Кэмерон Макинтош Лимитед».

Летом 1992-го года Робин и Ник встретились в Лондоне, Ник пригласил его выпить на Бедфорд-сквер номер 1, где располагался офис Макинтоша, Мекка мира музыкального театра. Поднимаясь по лестнице, они обогнали Даринку «Динкс» Ненадович – ведущего администратора мюзикла «Кошки». У неё с Ником как раз в то время была идея запустить новый национальный тур «Кошек» со звездой в главной роли. Каковы шансы встретиться с нужным человеком просто на лестнице? Сложно сказать. Однако, пока Робин, ни о чем не подозревая, шел через холл, Даринка и Ник переглянулись и сказали: «Может, стоит подумать об этом?»

Динкс всегда считала Джона Карри балетным премьером фигурного катания, а Робина Казинса – атлетом. Она никогда не видела катания Робина живьем, поэтому решила посмотреть несколько его номеров из шоу Криса и Джейн на Уэмбли.

«Я была поражена. Делать то, что он делал, это было невероятно. Он был совершенно бесстрашным и очень артистичным».

К тому времени у Робина появилась еще более грандиозная мечта. Он хотел бы перенести на сцену известный фильм 1948-го года «Пират» с Джином Келли в главной роли и сыграть главную роль – станцевать вместо катания.

Джин Келли был кумиром Робина с самого раннего детства. Он был в восторге, когда в «Нью-Йорк Таймс» его самого назвали Джином Келли фигурного катания. И между ними было некоторое сходство. Келли был танцором атлетического типа. Во время Великой Депрессии он был каменщиком и копал канавы, а позже говорил: «Я принадлежал к рабочему миру и хотел сделать танцы в их костюмах и хореографии отражением этого мира». Можно сказать, что Келли в сравнении с Фредом Астером был Робином Казинсом в сравнении с Джоном Карри.





А мог бы сам Робин стать Джином Келли вне льда? Если этого можно было добиться долгим трудом – он был готов.

Правда, Ник Аллотт воспринял эту идею без энтузиазма.

«Слушай, – сказал он, – если ты хочешь переквалифицироваться из фигуристов в театральные исполнители, ставь реальные задачи».

Он пояснил, что люди, добившиеся успеха в одной сфере, не обязательно смогу перейти в другую, даже если там требуются схожие – но не идентичные – навыки. Более того, их известность может сыграть злую шутку, так как ждать будут только громкого успеха. Критики же всегда будут рады сплясать на твоей могиле. Так что, первым делом снижай риск. Робин согласился и спросил, что в таком случае бы подошло.

«Думаю, тебе лучше всего подошли бы «Кошки».

«Кошки» – шоу, основанное в первую очередь на хореографии, и требующее атлетизма. Это уже очко в пользу Робина. Он занимался вокалом, но не был профессиональным певцом, а тамошняя партитура могла компенсировать некоторые недостатки. И в конце концов, «Кошки» – это шоу для ансамбля, в котором у большинства были сольные номера.

Робин был готов немедленно идти на прослушивание.

Динкс отправилась на встречу с Кристин Картрайт, чьей заботой и была переделка мюзикла «Кошки» для турне. Динкс рассказала ей о Робине.

«Вот такая возникла идея. Что скажете?»
«Ну, не знаю, – ответила Кристин. – Нам нужно встретиться и посмотреть, что он может».

Динкс этой идеей просто загорелась.

«Я воодушевилась, потому что вспомнила его катание. Я увидела в нем классического танцора, настоящего, с фантастической пластикой движений. Я никогда этого не замечала, пока не увидела, как катался Джон Карри. А потом, увидев Робина, подумала: да, это снова оно! Больше ни у кого подобного нет. … И вдруг я смогла перенести все, что знала о танцах, на фигурное катание, я увидела сходство, и я захотела это сделать. Мы ограничены паркетом, а на льду они могут пронестись, с развевающимися волосами и костюмами, и это смотрится так легко – там намного больше свободы, чем в наших танцах».

Несколькими годами ранее Кристин Картрайт и Джиллиан Линн, хореограф «Кошек», уже прослушивали Джона Карри на роль Мункустрапа и даже успели немного поработать, но из этого ничего не вышло. Кристин подумала, что если Робин смог бы достаточно хорошо петь и танцевать – можно было бы попробовать его на эту же роль. Динкс согласилась.

Правда, некоторые члены команды «Кошек» отнеслись к этой идее скептически. «Ник Аллотт пытается нам кого-то всучить», – заподозрили они.

«Просто дайте ему шанс, – ответил Ник. – Он полон энтузиазма, особенно для артиста его положения, пусть и из другой сферы, и он очень хочет поработать с нами. Стоит уделить ему внимание».

Робин знал, что может получить отказ, но ему очень хотелось попробовать воплотить свою детскую мечту.

«Я с радостью пошел на все эти прослушивания. В конце концов, терять мне было нечего, а об этом я мечтал с самого детства. Я ведь не сразу стал фигуристом. Сначала я учился танцам, гимнастике, пел в школьном хоре, и все такое. Только попробовав покататься, я понял, что именно фигурное катание – это мои танцы. Но изначально я мечтал быть актером мюзиклов».

В ноябре 1992-го года состоялось прослушивание. Больше часа собравшиеся эксперты «гоняли» Робина. Для начала, все собрались вокруг пианино и попросили его спеть песни из шоу. Мартин как-то удивился, почему Робин помнит все песни наизусть, хотя последний раз «Кошек» смотрел в 1981-м году – дело в том, что раз запомнив, он уже не забывал тексты годами. Затем он продемонстрировал свои танцевальные способности. С его точки зрения, пение прошло относительно нормально, но, к его удивлению, сотрудничать отказались ноги.

Эксперты вынесли своё предварительное мнение: «Ладно, это не самый сильный голос в мире. Он прирожденный танцор, но есть проблема со стилем. Ему нужно поработать над собой».

Динкс также прокомментировала: «Мы все почувствовали: в этом что-то есть, но решение сразу вынести не смогли. Мы знали, что ему нужно сделать, и потом вернуться – а мы проверим, справился ли он».

Главным недостатком, который сразу же все отметили, было отсутствие гибкости в лодыжках. Специалисты всегда смотрят первым делом на ноги танцора, у Робина они были очень жесткими. У него была потрясающая пластика, он был танцором от плеч до колен, а ниже – полностью зажатым. Он ведь привык носить зашнурованные ботинки коньков.

Робину дали два месяца. И хотя Аллотту он понравился, тот признался: «Я легко мог представить, что он скажет: я могу заработать на жизнь и катанием и прочими вещами, а здесь нужно сделать кучу работы, чтобы попасть в шоу». И вряд ли бы его кто-то осудил… Мы не были уверены, что он не бросит эту затею и посвятит себя с полной самоотдачей этой новой работе. Но он, конечно, именно это и сделал».

Педагога по вокалу звали Флоренс Риггз. Имя нового ученика ничего для неё не значило – в своей загруженной жизни она на Олимпийские Игры внимания не обращала. Однако, впервые появившись в её музыкальной комнате, Робин Казинс произвел хорошее впечатление.

«Я подумала, что он ужасно вежливый и очень красивый мужчина, в нем была элегантность – настоящий джентльмен».
«По опыту я знаю, что все танцоры (а он тоже танцор, раз фигурист) – становятся очень прилежными учениками, и Робин таким был. Одним из лучших. Он ко всему относился профессионально, он всегда был готов к уроку, он отлично умеет сосредотачиваться, и если не знает чего-то сам – всегда знает, где посмотреть».

Она отметила у Робина хороший слух и лирический голос.

«В его тембре есть неровность, которая заставляет его звучать грубовато – это сразу бросается в ухо. Это не оперный голос, а голос мюзикла, который может усиливаться постепенно по ходу песни. И конечно же, он прекрасно понимает значение текстов, потому что умеет кататься под них».

Она предупредила, что упражнения могут показаться глупыми или требовать издавать социально неприемлемые звуки. Робин выполнял все.

«Нужно повторять снова и снова – это помогает разработать голос. Робин был очень дисциплинированным и его голос усиливался. Он стал намного чище петь».

Флоренс проводила аналогии между положением тела при пении и при катании. Дело усложнялось тем, что задействовались при этом разные типы дыхания. Сначала именно это и было камнем преткновения.

«Для меня это все было настолько чуждо, что сбивало меня. Но я заметил, что когда все делаю правильно, то голос звучит ниже. Сначала мне было сложно с теорией, но у Флоренс теория работала и становилась практикой».

Еще одним вызовом было умение петь и танцевать одновременно. Здесь ключевым фактором педагог считала выносливость, поэтому посоветовала ученику петь, бегая вверх и вниз по лестнице. Она делала записи их занятий, чтобы Робин мог потом заниматься самостоятельно.

Когда пришло время повторного прослушивания, он был готов. И, как сказал Ник Аллотт: «Он их сделал. Он был потрясающ. И они захотели его в своё шоу».

Дома в Калифорнии Робин получил сообщение через своего агента: «Пакуй туфли. Мы рады приветствовать тебя в «Кошках».

И только тогда он заметил, что британское турне начнется в Бристоле, родном городе! Он позвонил брату:

«Я получил роль в “Кошках»!
«Но там же петь нужно!»
«Да?»
«Да, Роб. Петь! Ты в курсе?»

Он знал, что придется очень много работать. Он не хотел, чтобы в компании думали, что его наняли только за имя.

На самом деле, как писал потом Ник Аллотт, «Он бы не получил роль, если бы не был хорош. Возможно, мы бы сразу его взяли и в первый раз, если бы он был тогда лучше готов, но мы сказали: пока иди поработай – и он так и поступил. Он заслужил своё место в компании. Конечно, у него было преимущество имени, и у нас были общие друзья. Вот если бы кто-то позвонил и сказал: я фигурист, хочу получить роль в «Кошках», мы бы ответили: ладно, присылай резюме, мы тебя посмотрим на открытом прослушивании. Благодаря своему статусу он перепрыгнул этот этап, на него обратили особое внимание во время прослушивания, но, как оказалось, это того стоило. Будь иначе, мы бы просто сказали: большое спасибо, но это не ваша сфера искусства. Роли в наших постановках просятся сыграть крупнейшие рок-звезды, но мы в итоге должны им тоже сказать: большое спасибо, но почему бы вам просто не продолжить собирать стадионы? Это даже странно. В случае Робина – он мог привлечь аудиторию, но не будь мы абсолютно уверены, что он сможет сыграть и собрать ворох положительных рецензий – он никогда не получил бы эту роль».

You are in the Army now!

В первый день репетиций с актерами встретился Тревор Нанн, главный режиссер «Кошек». Он рассказал им об истории этого шоу в целом, а потом – о каждом из персонажей, пока артисты делали себе пометки. Кристин сначала считала, что Робину может быть сложнее.
«В танцах не хватает импровизации. Нам всегда говорят: руки так, ноги так – это уже три поколения. Позиция такая и только такая. У нас нет свободы сказать: а если бы немного правее – было бы лучше. Вероятно, в фигурном катании так же, из-за необходимости поддерживать равновесие».

Вскоре она отметила в Робине черту, которой не хватало многим танцорам: полную самоотдачу. Он работал, и работал сверхурочно.

«В театре есть профсоюз, он настаивает на перерывах в работе. Это правильно. Однако, Робин часто говорил что-то вроде "Этого сейчас делать не буду. Поработаю в перерыве". Вау! Никто мне такого никогда не говорил!»

Сам он объяснял это так: «Когда я катался, и у меня совсем не было денег, я должен был использовать каждый час, какой только мог выкроить. Мыслей вроде "мне за это не платят", или "в перерывах я не работаю", или "я должен закончить работу к определенному времени" просто не возникало».

Выходя на улицу, он слушал «Кошек» в наушниках и подпевал. Однажды мимо него проехали знакомые танцоры из ансамбля и позвали – но он не заметил их. На репетициях они пошутили:

«Ты просто ушел в другой мир».
«Вы к этому всему привыкли. А для меня это ново. Мне очень многое нужно догонять».

На самом деле, он «был просто в ужасе от мысли, что не нагоню. Я не мог освоить сцену «кошачьего бала» так быстро, как хотел бы, я боялся, что не станцую так же хорошо, как остальные. Я не готов был проиграть».

«Кошки» – один из немногих мюзиклов, для которого имеется официальное видео. Конечно, это совсем не тот каст, но представление о том, чем приходилось заниматься 35-летнему фигуристы, даёт.



В фигурном катании у него были роскошь пространства и свободы движения. В танцах он оказался ограничен стенами и танцами соседей.

«Я понял, что здесь можно танцевать двадцать минут на пятачке в три квадратных фута. Это помогло понять общую гармонию. Но все равно, мне понадобилось добрых два месяца уже после начала шоу, чтобы танцевать так уже уверенно, как петь и играть – то мне давалось намного легче».

Он был искренне удивлен, что танцевать ему так сложно. Кристин говорила, что его ноги «вросли в землю», она же пояснила, как работать лодыжками. Он начал использовать их по-другому, и в итоге получил проблемы с сухожилиями и боли в ногах. В фигурном катании он брал силу для движения из мускулов бедер и работы коленей, перенося ниже центр тяжести. Для танцев пришлось менять все это.

Помимо этого, приходилось еще и учиться вести себя по-кошачьи. Внимание особенно уделяли рукам и пальцам: «Показывать только костяшки пальцев, изображать когти. В конце концов, замечаешь, что начинаешь чесать нос запястьем».

По словам Кристин, «Его роль – принц кошек, для этого можно было использовать его осанку. Однако, это же еще и кот, а он не ходит на двух ногах. Так что, нам нужно было найти баланс между движениями кошки и величественностью принца. Как и все прочее, это тоже выросло с ним. Были моменты, когда я думала: ох, это займет много времени, а потом – бац! – и все получилось. В каждый новый день он входил, пройдя на шаг больше, чем в предыдущий».

«Кошки» – один из самых требовательных мюзиклов в плане хореографии. «Вряд ли можно найти что-то еще круче, – вспоминала исполнительница главной роли. – Нужно гореть, нужно второе дыхание на каждое выступление, восемь раз в неделю. Это очень тяжело в психологическом плане, иногда просто думаешь – как я с этим справлюсь? У меня нет сил».

Все молодые танцоры проходили общие круги ада: жили на одних бутербродах, плакали от боли, мечтая только об одном – дать отдых своим усталым костям, истекали потом с утра и до ночи. Когда Робин Казинс отправился к физиотерапевту, его записали как танцора из ансамбля «Кошек», и врач не соотнес это имя с именем фигуриста. Проведя обследование, физиотерапевт написал целый список:

«Так, у вас это, у вас это, и вот это еще. Как вы вообще умудрились танцевать?»
«Я вообще-то не танцор. Я спортсмен».
«А. Тогда понятно».

Однако, изучив больничную историю Робина, врач был ошеломлен.

«Знаете, а вы везунчик. Судя по тому, что вы мне рассказываете, вы все еще в состоянии выдавать процентов семьдесят от того, на что были бы способны в полном здравии».

Основные сложности возникали из-за трех факторов: необходимость использовать несколько талантов одновременно; то, что артисты редко покидали сцену; необычайно детальная хореография.

«Мало какие мюзиклы требуют столько при таком стандарте хореографии. Робин должен был уметь петь, должен был уметь играть, должен был танцевать – и все одновременно. Причем, в разных стилях, а не в одном. И хотя у него был врожденный талант, все равно, ему было нужно учиться с нуля».

Два часа пришлось изучать, как накладывать грим Мункустрапа. Гример объясняла, а он записывал. Потом, даже с опытом, на грим уходило не меньше часа.

«Странное ощущение возникает, когда смотришь на фото разных составов «Кошек». Все думаешь, что знаешь там кого-то, а на самом деле – нет, просто костюмы, грим и физические параметры всюду одинаковы. Если персонаж должен быть ростом в метр шестьдесят пять – значит, метр шестьдесят пять. Когда я увидел того парня, который заступил на роль после моего ухода из «Кошек», мне показалось, что я смотрюсь в зеркало. Он был такого же роста, сложения, с таким же гримом. Когда тебя заканчивают гримировать – а грим очень сложный, плюс парик, плюс костюм – ты на самом деле превращаешься в кого-то другого. Я никогда не видел в зеркале Робина Казинса».

5 июля 1993-го года в Бристоле состоялась премьера. Почти все первые ряды были заняты гостями из Лондона, приехал сам Кэмерон Макинтош посмотреть своё шоу в первый раз в новом виде. Робин был не единственным дебютантом в ансамбле.

«У нас было шесть или семь человек, только что из школы. Потрясающие танцоры. Они дебютировали в восемнадцать, я – нет, но чувствовал я себя на восемнадцать».

По окончании спектакля зал встал до последнего человека. Динкс особо отметила реакцию родителей Робина.

«Они были так горды. Вряд ли такое можно забыть, все эти вызовы на «бис». Помню, потом мы встретились с Джо и она сказала, как тронута, глядя на сына, которому все аплодируют. У него получилось».

Можно ли совместить?

Пока Робин играл в «Кошках» в Бристоле, туда приехал Брайан Орсер поработать над своими номерами для Лэндовера «Calling You» и «Deeply Dippy». Они сравнивали подготовку танцоров с подготовкой фигуристов, придя к выводу, что фигуристов учат соревноваться, но не всегда достаточно для национального или мирового уровня. А когда фигуристы переходят в профессионалы, то жизнь в турне становится для них настоящим шоком. Многие просто не готовы и не уверены в себе.

Что же касается танцоров, то как минимум в Европе их готовят к профессиональной жизни с десяти лет. Они привыкают к этому легче, чем фигуристы. По мнению Робина, фигуристам тоже пригодились бы формальные разминки, стандартные инструкции и повышенная самодисциплина. Его впечатлило, что многие из самых молодых танцоров ансамбля самостоятельно репетировали по сорок пять минут, прежде чем идти на общие репетиции.

Впрочем, некоторые вещи в мире танцев фигуристам и не снились. Например, Робин совершенно не ожидал, что ему положен собственный костюмер – фигуристы в турне сами о себе заботились. В этом отношении театральная индустрия была милосерднее.

Вместе с актером Саймоном Райсом, игравшим Мистера Мистофоли, они обсуждали, чем бы мир фигурного катания мог бы помочь танцорам. Саймон был выпускником Королевской Балетной школы, на репетициях он «прогонял» свои номера от и до. Он не только танцевал, но делал все предписанные шаги в предписанном характере, снова и снова. Фигуристы часто приходят на каток потренироваться в одиночестве, и тогда, при наличии таланта к хореографии, можно даже самому себе придумывать программы.

«Думаю, танцоры завидуют тому, что у нас есть индивидуальность. Ну и тому, что мы можем сделать вращение в пятьдесят оборотов и глазом не моргнуть. Танцоры приходили посмотреть, когда я работал с Брайаном, смотрели на скорость, скольжение и наши вращения».

В Бристоле «Кошки» провели четыре месяца, став самым долгим шоу на сцене театра «Ипподром». Потом Робин подписал контракт еще на десять недель в Ливерпуле с двумя перерывами: на Рождество и в конце января. Он планировал успеть слетать в Бостон на «Skates of Gold» – телевизионное выступление олимпийских чемпионов, а во время второго перерыва принять участие в Лэндоверском Про-ЧМ и турнире «Challenge of Champions».

Полных четыре месяца он не ступал на лед. Однако, поскольку на побережье было несколько приличных катков, он начал ездить из Ливерпуля в Дисайд (Северный Уэльс), чтобы захватить хоть какое-то время на льду. Четыре часа в неделю.

В прошлом, когда у него возникали перерывы в катании, не возникало сложностей с возвращением. Но с «Кошками» история была другой. Катание превратилось в сплошную борьбу, особенно прыжки – толчок нормально, крутка нормально, однако на приземлении он непременно клевал носом. Тело просто не работало правильно. Робин пытался понять эту ситуацию, и здесь ему неожиданно помог Саймон. Танцор из-за полученной травмы временно выпал из ансамбля, но вот вернулся и радостно сказал:

«Как хорошо, что я снова поработал с танцорами Королевского Балета, вернул центр тяжести на место. А то этот наклон на сцене меня совсем выбил».

И Робина осенило: сцена, на которой он уже так долго танцевал, сзади поднималась вверх на полтора фута по сравнению с передним краем. И он каждый день компенсировал это, немного отклоняясь назад.

«Я даже не думал, что это станет проблемой. Мне в голову не приходило, пока я мучился. Но теперь, когда я понимаю причину, всё не так уж страшно».

Робин взял выходной всего на полтора дня, чтобы выступить в «Skates of Gold», потом пропустил субботнее вечернее шоу, чтобы слетать в Бостон. В воскресенье он выступил в ледовом шоу и переодевался прямо в машине по пути в аэропорт Логана. К утру понедельника он прилетел в Бристоль, а вечером того же дня вышел на сцену в «Кошках».

Когда его контракт закончился, Динкс говорила: «Робин полюбил «Кошек», а мы были очень рады, что он с нами. Он великолепно вписался в шоу и пробыл в нем дольше, чем мы сначала надеялись».

Его брат добавил: «Полагаю, он храбрец, коль скоро решился сменить работу в таком возрасте и при таких физических требованиях. … Он бы легко мог и провалиться. И тот факт, что не провалился, а наоборот, добился успеха в новой области, и по-прежнему остается хорошим парнем – это кое-что говорит о его подходе к работе».

По окончании тура, он поехал домой в Америку, еще не зная, что вскоре уедет оттуда навсегда.