?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Следующая часть перевода автобиографии Вечнозеленого Браунинга. О первых выездах на международные соревнования, ляпсусах, чуть не случившейся криминальной карьере, прыжках и правилах. И некоторых знакомых именах.

Позвольте рассказать, что я планировал на 1984-й год. Я честно считал, что буду участвовать в Зимней Олимпиаде в Сараево, Югославия. Я хорошо помню, потому что написал это на бумаге во время одного из региональных семинаров CFSA. Это были такие очень важные сборы, организованные Федерацией для мониторинга тренировочного процесса и чтобы убедиться, что молодые таланты находят свой путь в сборную. Всех участников попросили написать свои цели на будущее и я удивил технического координатора CFSA Барбару Грэхем заявлением, что собираюсь предстать в свете софитов в Сараево. Грэхем отметила, что это, наверное, несколько чересчур, и более логичным выбором являлись бы Игры 1988 года в Калгари. Так оно и было, конечно. Но думаю, именно тогда Грэхем и Федерация поняли, что я намерен пройти весь путь до конца.

Эти семинары обычно проходили в Лондоне, Онтарио, и было на них очень весело. Я целовался в лифте с Натали Сассевилль, был на концерте Бич Бойз и Шекспировском фестивале в Стратфорде. В целом, семинары представляли собой нечто среднее между летним лагерем и тренировочной базой морской пехоты. Мы все хотели произвести впечатление на тренеров и привлечь к себе внимание.

В Лондоне я много работал, чтобы реабилитироваться после провала в Калгари. Первая возможность снова появиться на соревнованиях выдалась в августе 1984-го года, когда Альберта послала своё представительство на турнир Arctic Blades в Лос-Анжелесе. Суть этого турнира была в том, чтобы предоставить молодым спортсменам возможность поучаствовать в международных соревнованиях и познакомить с соперниками, особенно «жуткими американцами». Мы быстро поняли, что их уровень тренировок был выше нашего. Альберта посылала с десяток спортсменов каждый год, если везло, один или двое возвращались с медалями. Но турниры вроде Arctic Blades ничего не меняют в рейтинге фигуриста дома, это просто способ поднять уверенность в себе и запомниться судьям. Однако, он работает: каждый год команда выступает немного лучше, чем в предыдущем.

Я помню, как впервые вышел там на тренировочный каток. Он был как муравейник, на котором кишели фигуристы всех возрастов. Тогда я стал пятым среди юниоров, впервые на соревнованиях приземлив тройной риттбергер, и ехал домой, довольный собой.

Той осенью я решил облегчить финансовое бремя и нашел подработку официантом. По утрам я ходил на учебу, потом работал официантом вторую смену, и весь вечер катался. После этого, если хватало сил, делал домашнее задание. И учеба, и фигурное катание сразу же начали страдать. Шесть месяцев спустя я прекратил этот эксперимент, хотя, должен признать, это было интересно. Каждый должен поработать официантом хотя бы разок.

Тренировки осенью и зимой шли хорошо, пока я не поранил ногу при исполнении прыжка лутц, начав сплошную полосу невезения с лутцем, которой, казалось, конца и краю не было.

Тренировка длилась долго, последние восемь или девять попыток лутца я сорвал. Мистер Джей знал, как я устал, поэтому оставил мне четкое указание: на сегодня больше никаких прыжков. Но что я мог сделать, когда миссис Розмари Маркс попросила показать ей лутц еще раз? Я знал, что нельзя, но она была важной судьей, и я просто не мог ответить нет. Как оказалось, это было очень плохой идеей. Во время отталкивания левая нога пошла назад и конец лезвия пропорол правый ботинок, вонзившись прямо в ступню. Я не понял, насколько все плохо, пока не снял ботинок и не увидел пропитанный кровью носок. Пять швов спустя врач назначил мне десять дней отдыха. После этого даже заход на лутц заставлял моё сердце бешено колотиться. Понадобились годы, чтобы я совладал с чувствами и смог вернуть лутц в программы.

В июне 1985 года мне исполнилось девятнадцать лет и я получил самый желанный подарок на день рождения – приглашение от CFSA выступать на международном уровне.

Первый раз был на Coup d'Excellence в Монреале, где выиграл Кристофер Боуман из США, а я занял пристойное пятое место. Крис был в прекрасной форме, после падения на тройном лутце (его конек попал в какую-то выбоину) он снова его сделал на последних секундах произвольной программы.

Монреаль стал моим первым международным соревнованием, первым тройным лутцем на соревновании и первым осознанием, какой станет моя жизнь в ближайшие семь лет.

В августе 1985 года я впервые полетел в Европу на турниры в Сен-Жерве, Франция, и Оберстдорфе, Германия. Мы сели в Париже, доехали автобусом до Сен-Жерве в тени Монблана и заселились в «Мезон Бланш», маленький отель, где всегда останавливалась канадская сборная. Очень хорошо помню, что весь город готовил самый большой в мире котел лукового супа, чтобы попасть в книгу рекордов. Суп варили на главной площади и котел был футов пять высотой и семи футов шириной.

Я впервые выехал так далеко. Европа казалась вечной, и я очень хорошо понимал, как молода моя страна по сравнению с ней. Я решил, что все слышанное о французах – правда, и отступил в свой номер. По традиции все спортсмены записывают свои имена на нижней стороне выдвижных ящиков комода, и мы провели весь вечер, читая эти послания, оставленные другими спортсменами многие годы назад. Словно привет из иного времени.

Рад сказать, что в тот раз я хорошо катался. Я выиграл произвольную программу и стал вторым в общем зачете после американца Дуга Мэттиса, чемпиона мира среди юниоров. Потом мы сели в автобус до Женевы, оттуда – в поезд до Оберстдорфа, он к северу от австрийской границы. Именно в этом поезде я увидел «Советскую Орду».

Вы должны понять, что я жил очень просто – собственно, путешествие поездом случалось для меня очень редко. Я вряд ли вообще видел когда-либо русских, но, как и все фигуристы, знал о них. Они были лучшими, практически непобедимыми. Они выходили – ты проигрывал. В те времена мало кто из них говорил по-английски, поэтому мы особо не общались, поезд ехал, а потом остановился посреди ночи и, насколько я рассмотрел в окно, где-то в глуши. Некоторое время спустя несколько человек вышло из поезда и начало ходить вокруг. Я почему-то решил, что всем нужно немедленно выйти из поезда, наверное, подумал, что это переход границы. В общем, я решил несколько улучшить отношения с коммунистическим блоком.

Русские, как и положено нормальным людям, спокойно спали. Я постучался в к ним, дверь открылась. Я использовал язык жестов и издавал воодушевляющие звуки, в конце концов, они пошли за мной, вышли из поезда и встали на платформе.

Постепенно до меня начало доходить, что не все покинули поезд. Хуже того, это начало доходить до русских. Мне оставалось только одно, что я и сделал: забежал обратно, сел и постарался прикинуться невидимым. Черт с два. Советский контингент прошел мимо меня, и каждый одаривал меня самым зловещим взглядом, который только мог выдать. В ту ночь международные отношения дали трещину.

Прибытие в Оберстдорф стало облегчением, но ненадолго. Я сорвал первый прыжок в произвольной, что отбросило меня назад. Хотя это соревнование было в основном повторением предыдущего, я слетел со второго места Сен-Жерве на девятое, сильно уступая лидеру, Рихарду Зандеру из ФРГ. Мистер Джей воздержался от вынесения мне строгого предупреждения, но он уже начал уставать от моих нестабильных выступлений.

В октябре 1985-го года я участвовал в Skate America в Сен-Пол, Миннесота, где стал восьмым. Выиграл поляк Йозеф Сабовчик, второе место занял Брайан Бойтано из США, третье – Виктор Петренко, а четвертое – Кристофер Боуман. На тот момент я впервые принимал участие в турнире с таким сильным составом. Но я сорвал первую фигуру, из-за чего упал на последнее место, а во время произвольной программы повредил спину, хотя и не знал, в чем проблема. Врач сборной меня осмотрел, но почему-то не назначил рентген, и я откатал, несмотря на боль. Я тогда был моложе, сейчас бы уже не кинулся в кавалерийскую атаку.

После Рождества я без проблем отобрался на Чемпионат Канады в Норт Бэй, Онтарио. Первый раз на взрослом уровне, что значило, я должен был сражаться с Орсером.

Помню, как я стоял с остальными спортсменам, рассматривая чистый лед и камеры перед началом короткой программы. Мужской разряд всегда захватывающее зрелище, а мне предстояло впервые увидеть его изнутри. У парня по соседству был обалденный кожаный костюм, без задней мысли и протянул руку пощупать – ага, натуральная кожа. Можете представить выражение лица Брайана Орсера, когда он обернулся посмотреть, кто дергает его за рукав. «Натуральная кожа?» – спросил я. «Ага», – ответил он. Потом улыбнулся и снова погрузился в свои мысли. Иногда я думаю, что любопытство может мне выйти боком. Я снова почувствовал себя новисом в раздевалке в Монреале.

Орсер легко защитил свой титул, второе место занял Нил Патерсон, третье – Джейми Эгглтон, Кевин Парк был четвертым, а я – пятым.

Плохо было то, что спина продолжала меня убивать. Я встретился с одним врачом, который предложил акупунктуру, и пока он втыкал иголки, я ничего не ощущал. Увы, это не продлилось долго. Вернувшись в Эдмонтон, я поехал сразу в больницу. На этот раз рентген выявил микротрещину на четвертом поясничном позвонке и мне запретили тренировки на два месяца.

Я воспользовался этим незапланированным отпуском, чтобы всесторонне обдумать своё положение и принять решение насчет учебы. Собственно, я не чувствовал никаких оснований задерживаться в школе, все равно я посещал её очень редко.

Изредка я подумывал стать архитектором: мне нравилось рисовать и нравилась мысль создать что-то вещественное. Я учился черчению и подавал некоторые надежды. У меня по-прежнему руки растут из правильного места и неплохое пространственное воображение. Беда была в том, что я никак не мог найти для всего времени. Стало еще хуже, когда я пошел в колледж, где изучал биологию, математику и физику, но через пару лет тихо исчез со школьной сцены и больше туда не вернулся.

Почему? Потому что у меня уже была работа с полной занятостью: фигурное катание. Это было легкое решение, я не выбирал фигурное катание, оно выбрало меня. Большинство моих соучеников не были уверены в своем выборе, у меня же дело, для которого я родился, прямо передо мной. Я отдавал ему все силы и достиг критической точки, когда каждый потерянный час на льду сразу же отражался на тренировках. Я не знал, будет ли у меня долгая карьера в фигурном катании, не думал о чемпионат мира. Но я был уверен, что если приложу усилия – то смогу дойти до чемпиона Канады, когда Орсер повесит коньки на гвоздь. Это казалось разумной целью.

Первой задачей было оказаться на пьедестале чемпионата Канады, чтобы попасть в сборную и поехать на чемпионат мира в Цинциннати в марте 1987.

В августе 1986 я вернулся в Сен-Жерве, где выиграл серебро и впервые исполнил тройной флип и тройной лутц в одной программе. Через несколько дней в Оберстдорфе я взял бронзу. Мог бы занять место выше, если бы не падение на одном прыжке.

Оберстдорф стал поворотным пунктом. Я впервые попробовал исполнить на людях четверной тулуп, как оказалось, с катастрофическим результатом. Но это не считалось, потому что произошло на показательных выступлениях. На тренировках в Ройал Гленора я исполнял четверные стабильно. Первый вообще получился ночью:, на льду не было никого, кроме меня и Рэя Дель Руснака, и никто не поверил в то, что я сделал. Но в остальном программы сошлись хорошо, спасибо Сандре Безич, хореографу из Торонто, она очень помогла мне с произвольной программой.

Следующая остановка – Япония в ноябре, NHK Trophy, турнир, спонсируемый телекомпанией NHK. За него не дают никаких призовых, только опыт и возможность показать себя. Но, как и с каждым международным турниром, это вопрос престижа. Все эти соревнования считаются, судьи запоминают, какое место ты занял, и если демонстрируешь прогресс по ходу сезона, то в следующий раз может быть легче во время судейства. И так ты приближаешься к пьедесталу.

Позвольте рассказать о Японии. К тому времени я уже поездил по миру, даже более-менее привык, но Япония просто заставила разинуть рот. Просторы Альберты не подготовили меня к толпам в токийском метро, где трамбовщики запихивают людей в вагоны как сардин в банку. В супермаркетах команда молодых женщин приветствует тебя при входе, а другая команда благодарит, когда ты уходишь. Улицы полны уборщиками, ездят машины, которые одновременно рисуют линии на мостовых и сушат краску, так что все готово за пару минут. Там нет ни времени, ни пространства. Даже на парковках ты заезжаешь на такую платформу, которая переворачивает машину под определенным углом, а потом работник транспортирует её в такую огромную корзину, которая исчезает наверху, увозя с собой машину. И вверху все эти корзины висят как летучие мыши в пещере.

Кроме того, я впервые попробовал суши. Ничего не имею против рыбы, но кусочек осьминога попался с присоской, которая застряла где-то в желудке. Я решил больше не испытывать удачу.

На катке я осматривался и взвешивал свои шансы. Александр Фадеев, чемпион мира 1985 года из СССР, уверенно скользил по льду. Я никак бы его не обошел. В итоге, я решил, что могу победить Анжело Д'Агостино из США. Он почему-то меня не впечатлил и я его выкинул из головы. Естественно, он и выиграл с потрясающим прокатом. Фадеев ошибся на двух элементах в короткой программе, оказавшись на уверенном последнем месте, а потом снялся с произвольной. Мораль: не загадывай! С тех пор, когда я выхожу на лед, я помню: все равны на старте, равно опасны и заслуживают равного уважения.

У меня был свободный день, в который я гулял по округе, катаясь на роликовых коньках. Так же поступила моя подруга по сборной Патриция Шмидт и Мидори Ито, крохотная японская фигуристка, популярности который в родной стране позавидовал бы Уэйн Гретцки. Японские болельщики очень внимательные и понимающие, в то же время они способны на неистовое фанатство. Мидори не может выйти на улицу без того, чтобы её сразу не окружила толпа почитателей. Неудивительно, что она очень нервничает. Иногда в Европе я помогаю ей сбежать с арены после показательных выступлений. Было забавно играть роль её телохранителя, и она так радовалась, что продолжала смеяться уже сидя в автобусе.

Еще три события остались в моей памяти.

Первое – дерзкое спасение Фреда-Рыба. Перед отелем было два пруда с золотыми рыбками, один был намного меньше и в нем жила одна-единственная очень одинокая рыбка. Мы назвали его Фредом и каждый вечер мы болтали с ним, он стал нашим талисманом вдали от дома. Когда соревнования закончились, мы взяли ведро, выловили Фреда и перенесли в другой пруд, где жили все остальные его друзья. Мы были уверены, что спасли его жизнь и социальный статус.

Второе – знакомство с Катариной Витт, ледовой принцессой из ГДР, которая предыдущей весной уступила свой мировой титул американке Дебби Томас. Витт тренировалась в костюме, больше напоминающем нижнее белье, что держало в тонусе всех окружающих.

Третье – моё моральное падение в криминал. Постараюсь изложить максимально деликатно. Японские гостиницы предоставляют своим гостям чудесные махровые халаты. Среди участников NHK стало традицией увозить пожизненный запас халатов, который они раздаривали друзьям и родственникам. В мире полно фигуристов, который ни разу не были в Японии, но все равно щеголяют в этих халатах. Я тоже взял парочку домой, просто чтобы поддержать традицию, но Скотт Чалмерс зашел намного дальше. Его чемодан выглядел так, словно в него месяц насильно запихивали одежду. «Что у нас тут?» – спросил таможенник. «Я не буду это открывать, – ответил Скотт. – Если хотите – открывайте сами. На свой страх и риск». Ни один инспектор, достойный своего значка, не пойдет на попятный в таких обстоятельствах. Он осторожно потянул молнию на этой набитой сумке, и сумка немедленно приготовилась взрываться. Офицер подумал, да и решил пропустить Скотта. А дело было рискованное! Для протокола: фигуристам и друзьям мои подарки очень понравились, но на маму произвели обратное впечатление, она очень разозлилась тому, что я украл эти халаты. Ну так я ей ни одного и не отдал!

Мне только что пришло в голову, что я мог смутить читателей, разбрасываясь названиями прыжков направо и налево и не объясняя их. Исправлю это упущение.
Фигуристу, который знает, как правильно прыгать, не нужно прилагать много сил. Прыгая тройной тулуп, я не выталкиваю тело в воздух, дело в технике.

Все должно проходить в правильном ритме и правильной последовательности. Если удается овладеть этим мастерством, прыжки отнимают удивительно мало энергии. Именно поэтому я могу сделать, к примеру, каскад из двух тройных прыжков в самом конце сложной программы. Я устаю, но все равно меня хватает на то, чтобы сосредоточиться, подготовиться и избежать соблазна приложить больше сил, чем нужно – обычно это приводит к срыву.

А теперь, к делу. Есть два основных типа прыжков: с ребра (аксель, сальхов и риттбергер) и с зубца (лутц, флип и тулуп). Большинство фигуристов вращаются в воздухе против часовой стрелки, ноги выпрямлены, ступни вместе. Большинство толчков – с левой ноги, большинство приземлений – на правую. Руки сложены на груди, локти опущены и чуть расставлены в стороны. голова обычно повернута к левому плечу. Для рядового зрителя все прыжки смотрятся очень похоже, для опытного, бывает, тоже. Но между ними есть кое-какие различия.

Аксель, названный в честь Акселя Паульсена (он прыгнул его давным-давно, в 1880-х), единственный прыжок, который прыгают с хода вперед. В нем дополнительные пол-оборота в воздухе, тройной аксель составляет три с половиной оборота. Аксель – сложный прыжок. Я впервые приземлил двойной аксель в 14 лет, работал над ним неделю и мой копчик превратился в сплошной синяк. Теперь я люблю аксели, но отношусь к ним с уважением. Иногда я теряю контроль и прыгаю слишком сильно или слишком высоко. Я это чувствую, приземляясь: шоковая волна сотрясает колено. Иногда я не могу с ней совладать, и это означает проблемы. Нога останавливается, а тело еще вращается, так и происходит большинство травм колена. И все же, аксель – один из любимых моих прыжков из-за его силы. Нельзя ехать на чемпионат мира без тщательно возделанного тройного акселя, его нужно уметь подать и сделать лучше, чем у кого-либо. Это король прыжков.

Сальхов назван в честь Ульриха Сальхова, который был чемпионом мира десять раз, с 1900 по 1911. Он похож на аксель в том, что оба прыгают с левой ноги и приземляют на правую, но его делают с хода назад, благодаря чему – забавно, да? – сальхов намного легче выучить.

Лутц – относительно позднее явление, его назвали в честь Альфреда Лутца, исполнявшего его в 1930-е. Лутц требует большой точности. Сначала нужно перенести весь вес на правую ногу, прежде чем выбросить левую, а потом начать поворачиваться влево, что не самая естественная ведь на свете. Кажется, что твою спину держат невидимые руки. Единственное различие между лутцем и флипом в том, что флип прыгают с внутреннего ребра. Мы с лутцем долгое время не могли ужиться. Я недостаточно быстро переносил вес и постоянно терял равновесие. Я уже рассказывал о несчастном случае в 1985-м, он был не единственным. У меня три таких травмы, пятнадцать швов. При этом, что странно, у меня был отличный лутц в юниорах, но после травм я больше не хотел иметь с ним дела. Все прочие прыжки я могу сделать с закрытыми глазами, я просто жду не дождусь возможности их прыгнуть, но с лутцем мы долго враждовали.

Тулуп. Его авторство приписывают Вернеру Риттбергеру* (прим. – возможно, Браунинг путает loop и toe-loop), который катался в начале 1900-х. Поскольку некоторое время я избегал двух прыжков – лутца и акселя – тулуп стал моим спасением. Самое сложное в нем – контроль, нужно поймать правильный момент. У меня так здорово получался тройной тулуп, что я решил сделать следующий логический шаг и добавить к нему дополнительный оборот, но это уже другая история.

Это – кирпичики, из которых строится здание. А вот что с ними нужно делать.

Короткая программа состоит из прыжков, дорожек и вращений требуемого типа. В произвольной программе можно делать все, что угодно – ну, почти. Обе программы судят по системе 6.0 отдельно за технику и за артистизм. Обязательные элементы короткой программы меняют каждый год, чтобы мы не скучали. Например, в 1990-м мы должны были выполнить один двойной аксель, один тройной прыжок любого типа, которому предшествуют соединительные шаги и/или сравнимые движения, каскад из двойного и тройного прыжков или двух тройных прыжков, один прыжок во вращение, одно вращение с минимум двумя сменами ног и одной сменой позиций, одну комбинацию вращений со сменой ноги и как минимум двумя сменами позиций, и две разные дорожки шагов.

В произвольной программе всего несколько ограничений. Не теряйте меня! Так вот, есть шесть основных тройных прыжков и каждый можно исполнить только один раз. Два можно повторить, но только в каскаде с другим двойным или тройным прыжком. Выходит, что фигурист может сделать только восемь прыжков за четыре с половиной минуты программы. (Только?) Это хорошее правило, поскольку оно не дает всю программу прыгать одни тройные тулупы, что очень скучно. Кроме того, оно дает возможность показать, что спортсмен умеет прыгать все шесть тройных. Если не придерживаться этого правила, рискуешь получить штраф, как и в короткой программе.

Ну что, рады, что больше не будет вопросов? И вдвойне рады, что вы не судьи, которым нужно за всем этим следить, проверять, сделал ли я все безупречно, и штрафовать десятыми долями балла, если нет?

А сейчас, пару слов о фигурах. Вообще-то, они уже история, их отменили, но когда я только начинал, вес их был велик. Они больше чем кирпичик, они – сама основа соревновательного катания.

Основная причина, по которой их убрали – зрители их не любили. Они не подходят для адреналинового ТВ. Описывают их обычно так: «все равно, что смотреть, как краска сохнет». Теперь, когда их больше нет, я за ними скучаю.

Чтобы овладеть фигурами, нужны годы. Они сложны технически, очень точны, очень академичны, особенно в сравнении с яркими прыжками и вращениями. Ты едешь (только на одной ноге) и рисуешь круги, петли, восьмерки и волны, на льду должен остаться след. Когда заканчиваешь круг, нужно оставить отметку в форме маленького идеального пика. Это значит, ты двигаешься только на одном ребе. Потом переходишь на другое ребро, и все начинается сначала. Второй след должен заканчиваться прямо над первым. На мировом уровне, если расстояние между ними в палец шириной – это уже повод для судей снизить тебе оценки.

Мистер Джей обожал фигуры. Думаю, сам он был в них очень силен, когда катался. Он расстраивался, если у меня не получались фигуры, и очень радовался, когда получались. Но у меня, похоже, не было таланта к фигурам…или интереса. Поэтому, они стали важнее для Мистера Джей. Прыжки-то у меня были, к ним был талант, но вот фигурам пришлось учиться, их нельзя схватить на лету, и с ними действительно нужна была помощь тренера. Он расстроен из-за их отмены.

Когда-то фигуры стоили очень много, много лет назад, кажется, оценки за них составляли 60% итоговой оценки, потом 50%, потом 30% и наконец 20%. Именно поэтому, кстати, с плохими фигурами я все равно мог занять высокое итоговое место благодаря короткой и произвольной программам.

Все равно, можете вы подумать, фигуры хотя бы легко оценить. Они не субъективны, с ними нельзя спорить, все видят одно и то же. Ничего подобного! Тренер Кристофера Боумана называл их последним бастионом манипуляции. В оценках судей были просто смехотворные различия. Вот к примеру: на чемпионате мира в Париже британский судья поставил меня первым в фигурах, канадский – вторым, австралийский – третьим, из ФРГ – четвертым, финский – пятым. Болгария, СССР и Швейцария поставили меня на шестое место, а Венгрия – на восьмое. Как-то Толлер Крэнстон, закончив последнюю фигуру, выкинул коньки с моста.

Но на самом деле, на судей легко повлиять. Если ты держался уверенно, они даже не думали об ошибках. А если нет – то с микроскопом изучали какой-нибудь участок и говорили: «Ага! А тут он проехал на двух ребрах!»

При всем этом, ближе к концу я даже полюбил фигуры. Я научился их ценить. Наконец овладел, и тут ISU перекрыл им кислород. Когда я стал вторым в обязательных фигурах на чемпионате мира в Галифаксе, это продемонстрировало мой огромный прогресс во всех аспектах катания. Горжусь тем, что я единственный фигурист, выигрывавший чемпионат мира и с обязательными фигурами, и без них.

Частично успеху с фигурами я обязан поздними тренировочными сессиями. Не всегда, но частенько я приходил в Ройал Гленора в одиннадцать часов вечера. Если нужно было залить лед, я сам садился в Замбони и готовил его для себя, потом включал любимую музыку и в одиночестве отрабатывал фигуры, иногда по три-четыре часа, как медитацию. А когда все заканчивал, обязательно минут десять рассматривал их, не анализируя, просто восхищаясь. Когда поверхность полностью покрыта хорошо сделанными фигурами, она похожа на картину. Чтобы научиться её рисовать, мне понадобилось десять лет.

Иногда туда заглядывал Барри, работник, который обычно управлял Замбони, приходил посмотреть на меня. Он хороший парень и товарищ, поэтому, когда он говорил: «Давай, молодец!», это значило многое. Особенно в час ночи.

Comments

( 26 comments — Leave a comment )
valeria057
Jul. 1st, 2013 03:26 pm (UTC)
Можете представить выражение лица Брайана Орсера, когда он обернулся посмотреть, кто дергает его за рукав. «Натуральная кожа?» – спросил я. «Ага», – ответил он.

Иногда в Европе я помогаю ей сбежать с арены после показательных выступлений. Было забавно играть роль её телохранителя, и она так радовалась, что продолжала смеяться уже сидя в автобусе.

Гыыы, Браунинг неподражаем))) Тут еще до фига можно цитировать))

Хотелось бы в будущем почитать мемуары нынешних топов - интересно, кто сподобится)))
santiia
Jul. 2nd, 2013 06:17 am (UTC)
Неподражаем - не то слово :) А мы еще когда-то думали, что он хорошо влияет на Чана - ага, научит он его...:)) Я переводила фрагмент в самый разгар нашей жары, так даже настроение улучшалось.

>>Хотелось бы в будущем почитать мемуары нынешних топов - интересно, кто сподобится)))

Есть книжки у Ягудина, Плющенко, Вейра, Жубера. Правда, я никого не читала, у меня все герои былых времен красуются.
Браунинг - это опять "человек на фоне эпохи", когда сравниваешь, как было тогда, как стало сейчас, что изменилось, а что - совершенно нет.
valeria057
Jul. 2nd, 2013 09:53 am (UTC)
Есть книжки у Ягудина, Плющенко, Вейра, Жубера.

Нууу...это все старая гвардия, ужо не то)))
Хочется через несколько лет прочитать про ОИ в Сочи и покряхтеть о безвременно ушедшей юности)))
santiia
Jul. 2nd, 2013 10:38 am (UTC)
О, я бы почитала книжку Патрикея, с сохранением стиля и слога оригинала. И большими фотографиями :D

valeria057
Jul. 2nd, 2013 10:41 am (UTC)
Да, чувствую, это будет похлеще Курта)))
santiia
Jul. 2nd, 2013 10:55 am (UTC)
Если ориентироваться на его пресс-конференции, точно будет весело :)
Я бы еще про японцев почитала.
А вообще, самая заветная мечта - это про Николю Морозова. Только чтобы не он написал, а про него, типа "Герой этого времени". Это будет посильнее "Фауста" Гёте :D
valeria057
Jul. 2nd, 2013 10:58 am (UTC)
Да у нас какого тренера ни возьми, будет шедевра)) С баальшим удовольствием бы мемуары Шпильбанда глянула)
santiia
Jul. 4th, 2013 08:01 am (UTC)
Мне кажется, что интеллигентный Шпильбанд в мемуарах расскажет только про работу :) От него одиозности фиг дождешься.
valeria057
Jul. 4th, 2013 09:35 am (UTC)
Ну не знаю, при встрече он на меня другое впечатление произвел)
Хотя если на тебя налетают две безумные девицы на ресепшене гостиницы и с горящими глазами начинают объясняться в любви, неизвестно как среагируешь))
santiia
Jul. 4th, 2013 10:32 am (UTC)
Вы напугали Шпильбанда?
С другой стороны, правильно. Чтоб не расслаблялся!

У меня в активе только фотка с Гайаге.
valeria057
Jul. 4th, 2013 10:39 am (UTC)
*ржет* Мы не хотели, так получилось)))
Сначала не въехали, что за мужик преградил нам путь на ресепшн, когда мы на треньки опаздывали. После того, как он два раза обернулся и сказал нашим грозным лицам "sorry", мы прозрели и затараторили.
Выглядел, как счастливый мальчишка, совершенно ошалевший от того, что его узнали) Очень удивился тому, что мы приехали из такой дали (ну да, Финка прям край света для Питера :о))) )

У меня в активе только фотка с Гайаге.

Впечатляющий товарищ)) Ты его не пугала?)


santiia
Jul. 4th, 2013 11:27 am (UTC)
Так если Шпильбанд сам не питерский, наверное, не в курсе, что у вас это действительно рядом. Хотя некоторые мои питерские знакомые жаловались, что ехать долго и муторно маршрутками.

>>Впечатляющий товарищ)) Ты его не пугала?)

Нет, зачем :D Пугаю я только разработку и тестирование.
Когда Председатель продефилировал мимо нашей компании, мне сказали: ты ж грозилась взять у него автограф! Я ответила: и возьму! И с блокнотом наперевес пошла к нему. Я состроила глазки ему, он состроил глазки мне (кстати, очень убедительно получилось, хоть и козел, но француз - обаятельный гад).
valeria057
Jul. 4th, 2013 11:38 am (UTC)
Ну да, с Финкой получается все время полная муть) Если финансы позволяют, на Аллегро в шикарных условиях вкатываешь в Хельсинки через 3 с лишним часа.
Если не позволяют, едешь практически бесплатно на маршрутке, но да - муторно. При этом, не поехать - грех)

хоть и козел, но француз - обаятельный гад).

:)))) Все они такие))
bonitamiss
Jul. 8th, 2013 02:19 pm (UTC)
А мы все на маршрутке ездили, вот появилась возможность и на следующей неделе поедем на Аллегро, кстати как-то отзывов про него и не много, хотелось бы больше. Чем занять себя эти 3 часа? Сидеть уткнувшись в ноут как-то не очень хочется, дома и на работе хватает такого рода "развлечений", кто как время проводит?
valeria057
Jul. 8th, 2013 02:25 pm (UTC)
кто как время проводит?

Как в любом поезде))
Народ читает книжку, смотрит в окно, треплется. Можно прогуляться до вагона-бистро, там очень вкусные сэндвичи дают.
Аллегро похож на Сапсан, только места между сиденьями больше, можно устроить ноги с комфортом. Для паспортного контроля остановки не делают, ставят печати на ходу поезда)
storipivvi
Jul. 11th, 2013 10:49 am (UTC)
вот это важно, что таможенный контроль прямо в поезде, огромная экономия времени относительно других транспорта. Ну можете плюс ко всему купить лотерею жд у проводницы, они активно их предлагают пассажирам, причем выиграть можно) Я сама купила ее, когда увидела стикер "не проспи" то ли "не просри удачу)) Решила не упустить шанс. Не каждый день приходится на поездах ездить
- hkaceri288 - Jul. 19th, 2013 06:52 am (UTC) - Expand
nayotrie
Jul. 2nd, 2013 08:25 pm (UTC)
Мораль: не загадывай! С тех пор, когда я выхожу на лед, я помню: все равны на старте, равно опасны и заслуживают равного уважения.
Хороший совет.

Не нашла ничего аж настолько скучного в фигурахх, чтобы их убирать.
santiia
Jul. 4th, 2013 08:05 am (UTC)
Ну видишь, их даже сами фигуристы особо не любили (хотя те, кто обучены фигурам, сейчас дадут фору всем прыгунам). Но они в основном жаловались на сухость, академичность и большое напряжение при исполнении. Что Казинс в своё время, что Браунинг, оба говорят о том, что они полюбили фигуры, когда научились рисовать ими картины, самовыражаться. А накатывать по графику схемы по миллиметрам им было скучно.

nayotrie
Jul. 4th, 2013 06:36 pm (UTC)
Мне просто показалось логичным научиться рисовать ими, чтобы не было скучно. Начинающим художникам тоже всякие упражнения не особо интересны, но они ж и не собираются всю жизнь сидеть на их уровне.
santiia
Jul. 5th, 2013 08:39 am (UTC)
В этом и была проблема, что изначально фигуры рассматривали не как наработку основы, а как полноценный и самый важный из всех вид соревнований. Когда-то он стоил больше половины всей итоговой оценки.
И получалось, что дети, обожавшие кататься на коньках, шли в фигурное катание ради скорости, скольжения и самовыражения, а вместо этого приходилось долгими часами выводить фигуры, и дальше, когда уже доходило до соревнований, тоже заниматься только ими.

Я бы все оставила как в последние годы перед отменой фигур, чтобы они стоили 10% или 15% от итоговой оценки, но не стали бы так явно забивать на базу, как это случилось в конце 90-х - начале 2000-х. И тяжкое наследие до сих пор довлеет.
nayotrie
Jul. 5th, 2013 11:28 am (UTC)
Я бы все оставила как в последние годы перед отменой фигур, чтобы они стоили 10% или 15% от итоговой оценки, но не стали бы так явно забивать на базу, как это случилось в конце 90-х - начале 2000-х.
Да, идеальный варинт.
santiia
Jul. 5th, 2013 11:33 am (UTC)
А вместо этого отменили даже обязательный танец, который тоже давал основу для танцев на льду - позиции, движение в ритм. Потому что незрелищно, публике скучно, и все остальные виды соревнований судятся по двум видам (короткая программа и произвольная), а в танцах третий вид, на который нужно лишнее время, лед и тренировки. Хотя, если честно, большинству танцевальных пар это не слишком помогло, танцевать они все равно не умеют, а кто умеет - те учатся отдельно.
annie_celeblas
Jul. 9th, 2013 08:02 pm (UTC)
Спасибо за то, что переводишь это чудо, я каждый раз читаю с удовольствием, хоть и не сразу по публикации. Нравится мне, как Браунинг формулирует свои мысли; история с русскими очень позабавила, и про фигуры интересно.
А, и конечно сценка "Браунинг щупает костюм Орсера" совершенно прекрасна.

Edited at 2013-07-09 08:03 pm (UTC)
santiia
Jul. 10th, 2013 10:50 am (UTC)
Я когда сама читаю, сразу делаю пометки, что вот это и это обязательно нужно перевести, потому что скрывать такое от публики нельзя! И можно читать как отдельное произведение, без глубокого знания матчасти. То есть, нам, любителям ФК, будет еще интереснее, потому мы в теме, но даже постороннему человеку можно дать прочесть.

>>сценка "Браунинг щупает костюм Орсера" совершенно прекрасна

А история с халатами! Хотя там Браунинг сам и не принимал участия, но изложил феерично.

Edited at 2013-07-10 10:51 am (UTC)
annie_celeblas
Jul. 10th, 2013 10:43 pm (UTC)
Мне про халаты понравилась его реплика про то, что он тоже парочку стащил, и маме его это сильно не понравилось, ну так, мол, он ей и не собирался его дарить. ;-)
( 26 comments — Leave a comment )