?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Жил-был чемпион

Ввожу одноименный тег для нового проекта: фрагменты книги «Robin Cousins, the authorized biography», выбор фрагментов мой, перевод тоже мой. Для френдов, которых я уже достала постами про ФК, обязуюсь все прятать под кат (проматываем), а тем, кто интересуется историей ФК как спорта вообще, надеюсь, будет интересно, даже если сам фигурист Робин Казинс им не сдался.

Эта история началась больше сорока лет назад в городе Бристоле, когда будущий чемпион, младший из трех братьев, был еще мелким пацаном с шилом в заднице. Отец Робина, Фред, в молодости подавал большие надежды как крикетист и футболист, этими же видами спорта занимались в школе старшие братья Робина, Мартин и Ник. И когда подрос самый младший, тренер школьной футбольной команды очень обрадовался: как же, еще один Казинс, которого как раз не хватало сборной.

Правда, вместо этого ему достался Казинс, который стоял в центре поля, пинал мяч, когда он к нему попадал, потом поворачивался и делал стойку на руках. Тренер был вне себя, он пробовал Робина на всех ролях, пока, в итоге, не поставил в ворота. Робин залез на них и повис вниз головой.

– Казинс, что ты творишь? Ты должен защищать ворота!

Робин вернулся на позиции – до следующего раза, когда никто не смотрел.

– Он всегда таким был, – говорила Джо [мать Робина]. – И я приходила из-за него в отчаяние.

С другой стороны, в её жизнь это принесло разнообразие, разбавив футбол, регби и крикет. В итоге они с Фредом поняли, что Робину совершенно не по вкусу командные игры. Ему нравились индивидуальные виды спорта – плавание, гимнастика, теннис, легкая атлетика – то, что позволяло выигрывать или проигрывать лишь собственными силами. И хотя нравилось также и парное катание, он никогда не выступал с партнершей в спорте. Он слишком любил быть сам себе хозяином.

«Я не люблю проигрывать. Я ничего не делаю наполовину. Я не умею играть для развлечения. Это не значит, что я не умею наслаждаться игрой, но я играю, чтобы выиграть. Есть в тебе нечто такое: необходимость быть лучшим – не обязательно побеждать других, но постараться сделать лучшее, что можешь. Я не говорю, что огорчен, когда меня кто-то побеждает. Я огорчаюсь, когда не делаю того, на что способен».

Однажды летом Фред, Джо и Робин побывали в летнем развлекательном лагере с конкурсами. Робин выиграл конкурс лимбо, получил приз в конкурсе на рисование диснеевских персонажей, и занял высокое место в вокальном конкурсе с душещипательным исполнением баллады «Где же любовь?» из мюзикла «Оливер!».

…Джо всегда следила за режимом дня своих детей, но однажды она позволила Робину не ложиться спать вовремя: по телевизору показывали документальный фильм о репетициях танцоров Королевской Балетной Школы. Фред был человеком простым, типичным представителем мужчин семейства Казинс, он посмотрел передачу вместе с сыном, но оказался совершенно не готов к дальнейшему: сын захотел учиться танцам. В те времена это было не самым привычным занятием, особенно для ребенка бывшего футболиста.

У Фреда не было времени на балет. И в основном он возражал против костюмов: он не понимал, почему русские казаки должны танцевать в колготках, а не в штанах. Мир балетных трико был чужд человеку, игравшему когда-то в контактные виды спорта по уши в грязи и крови. Но потом он прочел, что Миллуоллский футбольный клуб пригласил балерину вести с футболистами занятия у станка дважды в неделю. Офис команды находился в одном из рабочих районов Лондона, а игроки пользовались целиком заслуженной репутацией крутых парней. Если уж парню из Миллуолла можно танцевать балет, значит, можно и Робину.

Все это не преуменьшало приложенных усилий. Просто таков был Фред и так он любил сына. Понимая, в чем его талант, он позволил Робину развиваться в выбранном им направлении. Отцовская поддержка длилась всю жизнь, помогая уживаться с теми, кто не обладал столь широкими взглядами.

Итак, в семь лет Робин начал брать уроки балета. Но интересовали его не художественная выразительность, а гимнастические аспекты танца.

«Бегать, прыгать и делать сальто. Все ради этого. Не занятия у станка и теория балета. Тогда я находил это все довольно скучным, да и сейчас нахожу».

Гимнастические клубы и современные танцы в мире Робина не существовали. Балет был единственной доступной возможностью. Ему нравилось, хотя, не хватало терпения на занятия у станка. Он предпочитал прыгать. Робин был единственным мальчиком в классе школы танцев Джоан Уотсон. Унизительно?

«Напротив. Я был лидером. Меня не устрашало то, что там только я – и девочки».

Семья считала, что это просто развлечение, но мисс Уотсон сочла его перспективным и рекомендовала пройти квалификационные тесты, которые курировались Королевским Балетом. Первый тест он прошел на «хорошо», а после третьего «с отличием» мисс Уотсон предложила прослушивание в Королевскую Балетную школу в Лондоне. Но…

«Я не собирался уезжать из дома в девять лет. Я не хотел уезжать даже когда мне исполнилось пятнадцать. Точка».

Когда он в итоге бросил уроки танцев, мисс Уотсон была крайне разочарована. «Ты никогда не сделаешь карьеру в фигурном катании, Робин», – сказала она назидательно. Годы спустя ей пришлось проглотить свои слова.

***

В августе 1965 года Робин Казинс впервые познакомился со льдом. Это было в Борнмуте, у моря. Как-то в необычайно жаркий для Англии денек, когда семейство отдыхало на берегу, их планы перечеркнул прилив, быстро оставивший от пляжа одну узкую полоску. Фред, Мартин и Ник ушли играть в мини-гольф, а Джо вместе с младшим сыном пошли по магазинам. По пути им встретился каток, соблазняя обещанием прохлады, и они зашли внутрь, где Робин и увидел афишу.

– Сегодня вечером здесь ледовое шоу.
– Мне жаль, Робин, мы не сможем пойти. Наш трейлер очень далеко.
– Ну пожалуйста?
– А что если я разрешу тебе попробовать покататься?

Джо понятия не имела о ценах в мире фигурного катания, поэтому просто обратилась к незнакомому человеку в коньках.

– Если вы собираетесь на лед в ближайшие пару минут, не могли бы вы взять моего сына к бортику, чтобы он мог держаться?

Этот человек был инструктором, а вскоре Джо оказалась в кассе, расплачиваясь за двадцатиминутную сессию – семь шиллингов и шесть пенсов. Почти все деньги, что были в кошельке, но она была слишком растеряна, чтобы отказаться.

Робин вспоминает, что «летел как ветер и не хотел заканчивать».

На время перерыва ему велели уйти со льда. Инструктор, Гордон Холлоуэй, подъехал к бортику, где стояла Джо.

– Если бы вы не сказали, я бы и не подумал, что ваш сын никогда не стоял на коньках. У него врожденное чувство равновесия.
– Может, это из-за уроков балета.
– Да, наверное. Вы откуда?
– Из Бристоля.
– Какое совпадение. Там строят каток. Вам нужно пойти взглянуть на него.

И по субботам у семьи появилось новое популярное развлечение: утром, пока Мартин и Ник были в школе, все остальные ехали в город по делам. Робин и Фред стриглись, потом встречались с Джо за кофе. Была только одна оговорка.

– Был только один способ заставить меня подстричься: если мы проезжали мимо строящегося катка.

Они пробирались через строительный камень и смотрели, как постепенно приобретает форму коричневое кирпичное здание. Сначала основание. Потом появился кинотеатр. Потом материализовались зал для Бинго и дискозал. И наконец, каток. В апреле 1966-го года Silver Blades Ice Rink впервые открыл двери для публики.

Робин, занятый танцами, пропустил открытие мимо ушей. Той же весной, но позже, он записался в учебную группу, занятия по полчаса раз в неделю. Но потом он захотел заниматься серьезнее.

«Все это я делал в коньках, которые брал напрокат, и вот тут я назову имена. В Бристоле был один тренер, который вел углубленные курсы катания, включающие и базовые танцевальные движения. Он отказался учить меня, потому что у меня единственного не было собственных коньков. Он и мама спорили, ведь в форме заявки нигде не было сказано, что для занятий обязательно нужно иметь собственные коньки. Мы никак не могли себе этого позволить. Этим тренером был Алекс Магоуэн. Он сказал маме, что из меня никогда не выйдет толку».

Алекс Макгоуэн ненадолго задержался на бристольском катке, хотя, потом его имя прозвучало – он стал тренером чемпионки мира Деби Томас. Но до своего отъезда он все же учил Робина, Джо пошла прямо к менеджеру и пожаловалась. Робин все равно чувствовал себя бедным родственником. Родители понимали, как это влияет на него психологически, и поэтому все же купили пару коньков – подержанных, через третьи руки. Это были женские коньки, белые, которые Фред перекрасил в черный цвет. Таким скромным было начало чемпионского пути.

А потом появился тренер.

Памеле Дэвис из Бирмингема было почти девятнадцать лет, когда она решила переехать в Бристоль, чтобы получить свою первую работу тренера по фигурному катанию. Она была стройна, светловолоса, привлекательна, энергична и несколько склонная к актерству, и у неё были определенные идеи о том, как учить фигурному катанию. Перед отъездом она плакала из-за расставания с родным домом, но её отец, успокаивая дочку, спросил, чего она хочет от жизни.

– Папа, вот что я действительно хочу, – ответила она, – это воспитать чемпиона.

Точнее, чемпиона в мужском одиночном катании. И ей не пришлось долго ждать.

Фред и Джо рассказали сыновьям, сколько могут потратить на рождественские подарки. Когда они предложили девятилетнему Робину пятьдесят шиллингов на уроки фигурного катания, он быстро подсчитал:

– Или шесть уроков по восемь шиллингов, или восемь уроков по шесть.
– Правильно. Что выберешь?
– Я хочу брать уроки у неё, потому что она мне улыбнулась.

Пэм, как старший инструктор, брала за уроки дороже, но Робин выбрал меньшее количество занятий с ней, движимый значением её улыбки. Так родился союз, продлившийся шесть лет и вознесший Робина на вершины британского фигурного катания.

«Это стало счастливым стечением обстоятельств. Она уже решила, что будет меня учить, потому что я был мальчиком. В группе были еще мальчики, но я выглядел так, словно бы имел амбиции. Она могла бы выбрать из пятидесяти тысяч девочек, но она выбрала мальчика, которых было всего три тысячи».

Пэм распознавала талант сразу.

«У Робина были задатки с самого начала. Он был очень подвижный, очень гибкий. Он захватывал. Он взлетал в воздух, падал, но никогда не переживал».

Тогда он не отличался особой грацией. Он был длинным, худым, сплошные руки и ноги, как молодой паук. И Пэм распекала его за то, как он молотил воздух руками. Он был её первым проектом, но наградой ей служило то, что Робин впитывал знания, как губка. Каждый день он учился чему-то новому.

«Я кричала на Робина и ругала его. Он довольно часто плакал, и я чувствовала себя из-за этого ужасно. Но в конце каждого занятия я его обнимала и всегда говорила, «Робин, я так сильно хочу, чтобы ты был лучшим. И ты будешь лучшим. Однажды ты станешь чемпионом мира».

Когда Робин начинал, его катание было таким быстрым и яростным, что Пэм боялась, что он травмируется. Он так много работал, что временами ей приходилось приказывать ему уйти со льда. Однажды во время очень поздней сессии он все тщетно пытался исполнить двойной лутц. Дела становились все хуже, Пэм постановила: «Хватит – значит, хватит». Робин настаивал еще на одной попытке, только одной. Он упал, ушибся головой и оказался в больнице.

«Я провел много времени в стане военных потерь с синяками, падениями и порезами. Я все время ломался. Помню, один раз я скользнул у бортика и выбил большой палец. Я никогда не мог просто немного размяться, немного потренироваться или медленно прокатиться. Мне все нужно было делать на полную мощность, и иногда на пути что-то попадалось».

Пэм некоторое время встречалась с врачом. С Робином он впервые увиделся по поводу мелкой операции на ступне. Одним из талантов Пэм было завязывать романы с мужчинами, которые могли ей помочь, и Робин входил в комплект.

Она была максималисткой. Одним из её любимых выражений было: «Что бы ты ни делал – делай хорошо». Она любила простые, но отточенные и отполированные программы. И хотя Робин стремился вперед, она требовала, чтобы он полностью освоил каждый прыжок, прежде чем приступать к изучению нового.

Вторым её правилом было: «Если играет музыка – катайся под неё», даже если это была чужая музыка.

Она настаивала, чтобы Робин тренировал движения как по часовой стрелке, так и против, так учили её. У Робина было врожденное чувство пространства, с ним эта техника просто блистала. Более того, это усилило его танцевальные умения. Но поскольку в программах все движения были стандартизированы, Пэм приходилось напоминать ученику, в какую сторону прыгать.

«Как я обнаружил, от природы я мог вращаться в обе стороны. Единственным, что я не могу сделать в обратную сторону – в том виде, в каком не стыдно было бы выносить на публику – это вращение в либеле. Собственно, как-то я дошел до того, что делал двойной аксель, а потом, сразу по приземлении, с того же ребра – двойной сальхов в обратную сторону. Это было в олимпийский сезон, и судьи это проигнорировали. Собственно, один судья решил, что я сделал очень плохой обычный двойной прыжок, и мы решили, что риск того не стоит».

Но кардинальным принципом Пэм был: «Всегда будь вежлив с людьми». Этот урок Робин очень хорошо выучил, а его семья постоянно его закрепляла.

Джо не потерпела проявлений темперамента. Однажды она застала Робина, когда он пинал лед. Она сказала: «Если я еще раз увижу, что ты пнул лед, ты немедленно закончишь занятие и уйдешь».

К ней подошла женщина: «Извините. Но если у вас такой талантливый сын, вы должны позволять ему выпускать пар».
«Прошу прощения? У меня трое сыновей, и они никогда не выпускают так пар. А если у вас маленькая дочка, лет трех или четырех, которая выедет на лед, упадет и ушибется из-за выбоины, которую оставил мой сын, вам это тоже не понравится».

Так Джо видела ситуацию.

«Робин обязан большей частью своих успехов родителям, – говорит его брат Ник, – тому, как его воспитывали, и особенно отцу. Он удивительный человек. Я помню, как он говорил: «Я всегда буду тебя будить, но никогда не стану стаскивать с кровати. И всегда буду говорить, когда пора спать, но никогда не буду заставлять».

Без этой внутренней мотивации Робин, возможно, так и остался бы «фигуристом с потенциалом».

***
У всех мальчиков были свои увлечения, но фигурное катание было самым дорогим из них. Финансировать его становилось все сложнее по мере того, как увеличивалось количество занятий. Фред не зарабатывал достаточно для того, чтобы оплатить все желательные уроки, Робин брал то немногое, что могла выделить семья, и старался расходовать разумным образом.

Пэм не требовала, чтобы родители перенапрягались, но она следила, чтобы Робин не расточал безрассудно то, что имел. Когда она увидела, что он играет на льду с друзьями вместо того, чтобы тренироваться, она остановила его и сказала: «Ты не занят своим делом. Когда-то я тоже была такой, и я знаю, чего это стоило родителям».

Когда Робин стал старше, ему хотелось побывать на балетах и других шоу. Джо говорила: «Я возьму тебя, но придется отказаться от урока. Совместить не получится».

Однажды он захотел посмотреть «Лебединое озеро». «Хорошо, – ответила Джо. – В четверг у тебя не будет урока танцев на льду. Я отменю занятие и мы пойдем». Во вторник, отменив урок, Джо собиралась брать билеты на балет. Она позвала сына:
– Робин, мы идем в театр».
– Нет, мама, я пойду кататься».
Джо вернулась на каток, чтобы переназначить время урока.

Хотя сам Робин нормально воспринимал все разочарования, у Джо и Фреда сердце разрывалось каждый раз, когда они ему в чем-то отказывали. Но эти мелкие потери учили его самодисциплине.

Через некоторое время ему понадобились дополнительные занятия по школьным фигурам. На семейном обсуждении Мартин сказал: «Я могу разносить газеты, и тогда ты сможешь получить эти занятия». Он пошел прямо в агентство новостей и подписался на утреннюю доставку. Позже это же сделал Ник.

Джо сердится, когда её спрашивают о принесенных жертвах.

«Видите ли, это был наш собственный выбор. В любой момент мы могли сказать, «Извини, Робин, это все. У нас нет денег. Мы хотим новый дом. Нам нужна новая машина, поэтому тебе придется прекратить». Но знаете, мы не подталкивали его, чтобы потом резко отказаться. Его поддерживали братья, всю дорогу. Наша проблема была в том, что мы пытались давать все в равной степени всем троим сыновьям».

Пэм наняла Робина выполнять кое-какую работу в доме, где она снимала квартиру. Она много возилась с ним вне льда, даже таскала с собой на свидания. Свою общественную жизнь она планировала вокруг тренировочных сессий, иногда это означало ужин втроем, а потом тренировки до позднего вечера.

Они обошли все магазины звукозаписи, чтобы удовлетворить страсть Робина к музыке. В магазинах были кабинки для прослушивания, в которых Пэм и Робин проводили часы, слушая и слушая образцы, но редко покупая что-то. Когда это поняли владельцы магазинов, то резко это пресекли. Но благодаря одному из многочисленных ухажеров Пэм, они нашли контакт на Радио Рекордз, который позволил им слушать что угодно без обязательств. Позже ВВС Бристоль предложило использовать свою музыкальную библиотеку. Робин сам выбирал музыкальные фрагменты и монтировал их на старом двухкассетном магнитофоне.

Пэм настаивала на изучении Робином танцев на льду, что дало ему осанку, гибкие колени, мягкие ребра коньков и аристократическую манеру. Во время перерывов она хватала его за руку и увлекала в танго или пасодобль. Но в итоге им пришлось отозвать заявку на танцевальные тесты, частично из-за того, что Пэм не могла прокрутиться под его руками. Зато он сдал тесты по фигурам и произвольной программе, это было важнее.

Робин также решил бросить занятия балетом. Пока он и танцевал, и катался, то чувствовал себя как «свинка в серединке», пытаясь успеть за всем. Пэм велела расслабиться, а Джоан Уотсон требовала тянуться и держать корпус. Он сумел расслабить колени, но сохранил балетную осанку.

Он не забыл свою мечту стать танцором. Просто перенес движения на другую поверхность, которая лучше соответствовала его любви к скорости и нестесненным движениям, и независимой натуре.

Однако, однажды случилась катастрофа. Вспоминает Джейн Торвилл:

«В детстве я часто принимала участие в разных мелких соревнованиях по всей Англии. Раз или два мы пересекались с Робином. Он всегда был открытым и приветливым и всегда очень хорошо выступал. Но я помню одну его неудачу. Я смотрела его выступление, и он забыл программу. Он подъехал к бортику, и его тренер велела ему отойти, потому что за касание бортика получаешь наказание».

Пэм кричала Робину: «Просто катайся. Просто катайся».

То, что они говорили друг с другом, означало, что спортсмен дисквалифицирован. Судья был из Бристоля и он не хотел, чтобы его обвинили в фаворитизме. Робин был крайне расстроен.

«Они все решили так буквально, строго по правилам. Я никогда больше и нигде не видел такой ситуации. Я был на международных турнирах, чемпионатах мира и Олимпийских Играх, где тренеры орали что-то своим спортсменам во время выступлений, но десяти- или одиннадцатилетнему мальчику в местном клубе этого не позволили. Меня дисквалифицировали, а я, возможно, выиграл бы».

Потом Пэм дала своему ученику еще один урок.

«Каждый однажды забывает свою программу. В будущем, если твоя память вдруг опустеет, помни, что ты по-прежнему фигурист. Слушай музыку. Если сможешь импровизировать до того момента, который подтолкнет воспоминания, то сможешь снова вернуться в программу и продолжить».

Больше он никогда ничего не забывал.

Школьные фигуры.

Когда Робин начинал кататься, соревнования ISU состояли из двух этапов: школьные фигуры (60% оценки) и произвольная программа (40%). Вес школьных фигур уменьшался постепенно, в три этапа: в 1967-м году их стоимость упала до 50%, в 1972-м – до 30%, в 1988-м – до 20%, и так и застыли до полной отмены.

Однако, влияние оценки за «школу» было куда больше, чем казалось сугубо математически. Оценки, выставленные разными судьями, переходили дальше и комбинировались с последующими результатами. А поскольку разрыв в оценках за фигуры бывал куда шире, чем в произвольной программе, такое отставание было очень сложно отыграть.

Робин не любил школьные фигуры. Повторение не подходило его экспрессивной натуре. Пэм его понимала.

«Фигуры бесстрастны, в некоторой степени скучны и очень техничны. У тебя есть твой холодный фрагмент льда и ты должен по нему педантично ездить, снова и снова по кругу, и вырисовывать эти два круга, три круга, скобки, крюки и петли, чтобы они точно совпадали – и полностью отдаваться этому клочку льда. Это не вызывает восторга. Я рада, что фигуры отменили. Один человек как-то осмелился меня спросить, «А вы думаете, Робин смог бы сделать тройной аксель?» Я ответила: «Конечно, если не четверной, но помните, пожалуйста, что он должен был посвящать время фигурам»

Робин делал тройные аксели. По словам Карло Фасси, тренеры тогда не форсировали прыжки в три с половиной оборота, считая это слишком опасным. Однажды Робин сделал тройной аксель, Карло заснял его на пленку. Потом он его время от времени тренировал. Но фигуры так и висели у него на шее якорем, не позволяя занять доминантное место в спорте.

Не все проблемы Робина с фигурами возникали из-за сосредоточенности или темперамента. Некоторые заключались в объективных обстоятельствах: лед на большинстве катков был ослепительно-белым и ярко освещенным для публичных сессий. Когда Робин начинал исполнять фигуры, его следы были едва заметны. Судьи предложили ему или есть побольше, или брать дополнительный вес.

«Ему обычно навешивали утяжелители на ботинки и в карманы, чтобы он оставлял след, – вспоминает Ник. – Помню, мы с отцом ездили на соревнования в Биллингем, Чемпионат Великобритании среди юниоров, и судьи пытались найти его линии на льду. Роб всегда был легким, можно даже сказать, тощим».

…Конечно, чего судьи не видели – не могли и оценить должным образом. Плюс, репутация фигуриста с плохой «школой» преследовала Казинса еще долгое время после того, как проблема исчезла.

В споре о школьных фигурах принимали участие две стороны. Те, кто выступал «за», в основном, североамериканцы, считали, что фигуры учат дисциплине, контролю, равновесию, форме и владению коньком. Те, кто выступал против, включая европейцев и телевизионщиков, считали, что фигуры вызывают у зрителей скуку и непонимание, а также – более альтруистический аргумент – создают неравноправие для тех стран, где нет возможности обеспечивать нужное количество часов льда.

Со временем анти-«школьная» сторона выиграла. Хотя, не все результаты этого решения можно счесть позитивными. Прямым последствием отмены школьных фигур стал курс на катание с обилием сложных прыжков, часто в ущерб выразительности.

Кэти Бакстер, тренер, так проанализировала сложившуюся ситуацию:

«Когда фигуры были частью фигурного катания, спортсменам приходилось расти вместе с ними. Мы не могли пройти восьмой тест, пока не исполнилось двенадцать. Мы взрослели вместе со своим спортом. Ныне федерации, тренеры и родители вливают тысячи долларов в детей, которые потом достигают половой зрелости и больше не могут выступать. А могли бы, если бы прошли все немного медленнее. Они были бы новисами в пятнадцать, юниорами в шестнадцать, сеньорами в семнадцать. На самом деле, быстрее это делать нельзя. Конец фигур срезал со всех возрастов пять лет».

В 1990-м году Галифаксе спортсмены в последний раз соревновались в «школьных фигурах», слабое утешение для Робина. Он бы мог выиграть три титула чемпиона мира. А тогда, в десять лет, он пребывал в счастливом неведении относительно целостной картины. Его цель, пока он трудился в пробирающем до костей холоде катка Silver Blades, была проста: не умереть от скуки.

Comments

( 12 comments — Leave a comment )
ice_baby_09
Jun. 28th, 2011 08:39 pm (UTC)
Ты молодец, отличный перевод! Теперь мне хочется прочитать всю книгу ))
santiia
Jun. 29th, 2011 12:14 pm (UTC)
Книга очень интересная. Жаль, в электронном виде не продается, я перевожу с листа. Если разбогатею и обзаведусь сканером, или хотя бы очень добрым коллегой, который возьмется мне помочь, отсканирую все. Но когда это будет…увы. Так что, пока буду переводить то, что есть.
m_chenning
Jun. 28th, 2011 11:52 pm (UTC)
Спасибо :). Так интересно и здорово переведено. Ну да, как там говорил Скотти:"Красивая девушка стимулирует катание" :D

Забавно про следы, спустя столько лет именно лёгкость скольжения, как у танцоров, считается эталоном. Вот мне интересно, как сухопарый, тонкий Карри с этим справлялся?
santiia
Jun. 29th, 2011 12:15 pm (UTC)
Спасибо и тебе, я очень рада, что мой скорбный труд кому-то по вкусу. Да, я пока читала (и переводила), умилялась на тему воспитания чемпиона молодой тренершей. И тем, как она таскала Робина на свидания.

Насчет школы, это разные типы, вот я когда на Мире рассматривала Чана и Козуку вместе на раскатке, то как раз и отмечала, что они скользят оба шикарно, но совершенно по-разному. Така как раз почти плывет надо льдом, а Патрик несется мощно и раскатисто.
blackdiver
Jul. 3rd, 2011 08:26 pm (UTC)
спасибо, очень интересно!!
santiia
Jul. 5th, 2011 03:05 pm (UTC)
Я рада, что интересно :). Потом положу еще продолжение.
limate
Jul. 5th, 2011 02:42 pm (UTC)
Я взяла в библиотеке почитать. Как он практически бедствовал в лондонские годы, в 15 лет из-за переезда в Лондон был вынужден уйти из школы. Жил на 30 фунтов в неделю в ценах 1973 г. 5 000 фунтов в год на оплату тренировок и катания в США. Операция на колене в 17 лет. Мне было интересно читать про 1977-1980 г, про время,которое помню довольно таки неплохо. Про жизнь после соревновательной карьеры менее интересно.
В целом книга хорошая, но для личной библиотеки не стала бы покупать. И рисует он как Крэнстон. ))
santiia
Jul. 5th, 2011 03:06 pm (UTC)
У нас в библиотеке такое не подают. Поэтому пришлось покупать, потому что прочесть хотелось.
Мне было интересно про жизнь после спорта, особенно про работу в театре.
mar_de_pasion
Jul. 7th, 2011 12:28 pm (UTC)
спасибо, прочту! ты - молодец! я снесу ссылку на богоугодный форум, надеюсь, ты не против?
santiia
Jul. 7th, 2011 02:54 pm (UTC)
Там еще to be continued ))) И много.
Неси, если бы я хотела это делать закрытым, то поставила бы на пост замок ;). А все, что у меня в открытом доступе, можно брать, куда хотите.
di_corason
Mar. 21st, 2014 09:02 am (UTC)
Мой любимый самый лучший фигурист, как же он мне нравился... я даже английским языком всерьез начала заниматься из-за него) Книга так душевно написана, очень хочу ее найти где-нибудь.
santiia
Mar. 21st, 2014 09:59 am (UTC)
Я заказывала на Амазоне, наверняка есть на Ebay. К сожалению, её не переиздавали и не переводили в цифровой формат.
( 12 comments — Leave a comment )